Наталия Артемова: «Мы — музей о провинции и для нее»

0 223

Наталия Артемова: «Мы — музей о провинции и для нее»

Директор Егорьевского историко-художественного музея Наталия Артемова.

Фото: Егорьевский историко-художественный музей

Наталия Артемова возглавляет Егорьевский историко-художественный музей почти 40 лет. Она рассказала нам о том, как превратить экспозицию в праздник, а смелые мечты — в реальность

С чего все началось?

Началось все в теперь уже далеком 1989 году. Наш музей — бывший краеведческий. Его экспозиция, как и многих районных музеев, рассказывала о революционном, военном прошлом, социалистическом строительстве. Но в основе нашего собрания были художественные коллекции текстильного фабриканта Михаила Никифоровича Бардыгина (1864–1933). Музей занимал маленький особнячок, места не хватало, и большинство предметов находилось, как тогда деликатно говорили, в неэкспозиционном состоянии.

А неподалеку стоял очень красивый и просторный двухэтажный дом купцов Никитиных. Правда, он находился в аварийном состоянии: в крыше зияла дыра, полы сгнили, на первом этаже ютились два магазина, которые явно не справлялись с ремонтом. Будучи в те годы молодым и бесшабашным директором, я пришла к председателю исполкома горсовета Михаилу Трофимовичу Лаврову и попросила передать это здание музею. Он почему-то в нас поверил.

Справка

Наталия Артемова

Директор Егорьевского историко-художественного музея.

Родилась в Москве.

Окончила в Егорьевске среднюю школу № 2 и Московский государственный историко-архивный институт.

С 1985 года директор Егорьевского историко-художественного музея.

Почетный гражданин Егорьевска, заслуженный работник культуры РФ и Московской области, обладатель знака «За заслуги перед Егорьевским районом» и медали ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Еще…

Ремонт растянулся на десять лет. Шли тяжелейшие 1990-е годы. Все было в дефиците, интернета не было, приходилось колесить по области, искать строительные материалы. Но большая цель — создать музей — сплотила наш маленький коллектив. Да и городу это давало ощущение стабильности, надежды на выход из кризиса. Мы же шумели: давали интервью, рассказывали о своих коллекциях, о Егорьевске и его необыкновенных людях. В конечном итоге это тоже был наш вклад в привлечение инвестиций в промышленность. Когда в Егорьевск приезжали западные бизнесмены, им показывали музей. Они видели наши амбиции и говорили: «Ничего себе город!» В результате у нас построили заводы несколько крупных западных фирм, а вслед за ними подтянулись и отечественные инвесторы.

Наталия Артемова: «Мы — музей о провинции и для нее»

Егорьевский историко-художественный музей получил бывший особняк купцов Никитиных в 1989 году. Тогда он был полуразрушен, и следующие десять лет заняла его реставрация.

Фото: Егорьевский историко-художественный музей

Вы отремонтировали здание и разложили там сокровища из сундуков?

Чтобы показать наши сокровища, их практически все надо было отреставрировать. К счастью, тогда еще можно было включиться в план бюджетной реставрации. Нашлись друзья-покровители, заинтересованные в наших коллекциях: Государственный исторический музей, ГосНИИР, музей-усадьба «Архангельское», Центр имени Грабаря. Эта огромная работа была равноценна ремонту здания и шла параллельно с ним.

Но у вас же и музейный экспозиционный дизайн был невиданным для 1990-х…

Мы хотели, чтобы после многих лет испытаний музей стал выдающимся. Судьба свела нас с Евгением Абрамовичем Розенблюмом (1919–2000) — дизайнером, создателем Сенежской студии, человеком, обогнавшим свое время. Он бывал за границей, видел, как развивались музеи там. Осмотрев город и коллекцию, он согласился с нами работать. Его вдохновила книга «Егорьевский городской голова Никифор Михайлович Бардыгин», орнаменты в русском стиле для которой выполнял художник Борис Зворыкин. И еще рукотворные иллюстрации для певческих книг местного гуслицкого письма.

Наталия Артемова: «Мы — музей о провинции и для нее»

Экспозиция Егорьевского историко-художественного музея.

Фото: Егорьевский историко-художественный музей

Евгений Розенблюм принял решение оформить интерьеры в местной стилистике. Он очень любил русский модерн (лекции о котором читал в Лувре) и украсил стилизованными орнаментами стены, придав музею необыкновенный, праздничный вид. Мы, цепляясь за прошлые установки, говорили: «Как?! Это же невозможно! Музейный предмет должен сам себя демонстрировать, яркие интерьеры все уничтожат». Но Розенблюм мягко убеждал: «Мы направим на экспонаты яркий свет, приглушим стены. Но вещи из коллекции декоративного прикладного искусства, из крестьянской, купеческой, дворянской среды создавались для праздника. Их естественная среда — праздничная, и мы ее реконструируем. Пусть на улице мрачно и серо, но, когда человек откроет дверь музея, он попадет в праздник и уйдет отсюда более счастливым, чем пришел».

Для реализации этих идей мы привлекли егорьевских художников. Руководил ими выпускник Строгановского училища Игорь Черняев, переехавший к нам из Челябинска. Он до сих пор главный художник музея. Делали резную мебель, расписывали стены, заказывали витрины. Все шло одновременно с гигантским ремонтом. И вот 25 сентября 1999 года мы распахнули двери музея. Это был момент абсолютного счастья.

Наталия Артемова: «Мы — музей о провинции и для нее»

Экспозиция Егорьевского историко-художественного музея.

Фото: Егорьевский историко-художественный музей

Долго ли счастье продолжалось?

Открыв музей, мы думали, что наша миссия окончена, что мы будем получать комплименты, пить чай в кабинетах и наслаждаться жизнью. Но город небольшой, внутреннего туризма еще не было, и через пару лет поток посетителей иссяк. В те годы для всех музеев стоял вопрос выживаемости. Стали организовываться профильные семинары, музеи повернулись лицом к посетителям, внедряли новые программы, перестали бояться игр и театрализации. Мы набирались опыта, писали сценарии, шили исторические костюмы — генерировали события, чтобы посетители к нам возвращались.

Из всех новых музейных технологий меня больше всего впечатлили мультимедиа. Самое сложное — найти им достойное применение, чтобы получилось тактично, аутентично, с юмором и не затмило экспонаты. Мультимедийная игра со стеклом «Феерия света» была первым проектом, сделанным на грант Фонда Владимира Потанина. В 2007-м этот проект был назван лучшим в программе «Меняющийся музей в меняющемся мире».

Наталия Артемова: «Мы — музей о провинции и для нее»

Экспозиция Егорьевского историко-художественного музея.

Фото: Егорьевский историко-художественный музей

Расскажете о сотрудничестве с этим фондом?

Оно дало нам многое, не только деньги. Мы проходили стажировку в музеях Великобритании и Нидерландов, не раз ездили на семинары, где нас учили реализовывать свои идеи. Это было самым ценным. Нас собирали в пансионате среди лесов, кормили до отвала и требовали мозгового штурма. Мы должны были придумывать музейные проекты и их защищать. Эксперты раскладывали наши идеи по полочкам, иногда не оставляя от них камня на камне. Зато сейчас план реализации любой идеи, кажется, записан у меня и у коллег в подсознании.

Благодаря Фонду Владимира Потанина мы выпустили книгу «Егорьевские диковины» — 400-страничный альбом, самое ценное полиграфическое издание за всю историю музея. К ее написанию были привлечены лучшие авторы, сделаны отличные фотографии, саму книгу печатали в Италии.

Фонд поддержал нашу совместную с Политехническим музеем выставку «Британский след», мультимедийный проект с зеркалом «Четвертое измерение». Совсем недавно, в пандемию, нам помогли сделать на гранты фонда портал «Про Егорьевск» и снять фильмы на основе городских историй, в которых мы задействовали молодежь, реализовать программы «Прогулки по городу», где молодые люди, путешествуя по старинным улочкам, рассказывали сверстникам их истории.

Наталия Артемова: «Мы — музей о провинции и для нее»

Экспозиция Егорьевского историко-художественного музея.

Фото: Егорьевский историко-художественный музей

Есть ли в музее условная «Джоконда» или то, что лично вам дорого?

Самая ценная часть нашей коллекции была собрана в начале XX века Михаилом Бардыгиным, в эпоху расцвета неорусского стиля. Именно этот стиль, эту музейную особенность я и ценю, а не отдельный экспонат. У нас много предметов старины: одежда, оловянная и медная посуда, цветная гжельская майолика и фаянс. Что касается живописи, то она не блещет именами. Михаил Бардыгин покупал картины неизвестных провинциальных художников. Как писал ему один корреспондент, «может, сейчас этими картинами кринки накрывают, а спустя 100 лет тебе спасибо скажут». Так и случилось. Эта живопись — наивная, простая, передающая искренний взгляд на события русской истории, запечатлевшая забавные сценки из жизни, портреты купцов и их жен, излагающая нравоучительные истории — для нас дорога и бесценна.

Нередко в интернете я встречаю комплименты Егорьевскому музею. Дескать, он подмосковный Эрмитаж. Никакой он не Эрмитаж. Мы — музей о провинции и для провинции.

Наталия Артемова: «Мы — музей о провинции и для нее»

Экспозиция Егорьевского историко-художественного музея.

Фото: Егорьевский историко-художественный музей

Сейчас у вас близится к финалу реконструкция краеведческого отдела. Что изменится после ремонта там?

Мы ее долго добивались и рады, что все произошло. Новая экспозиция тоже будет неординарной. Мы называем ее «музей наизнанку». Зритель попадет на улицы Егорьевска XVIII–XIX веков, сможет зайти в лавку, трактир, купеческий дом, на почту, встретиться там с историческими персонажами, они расскажут разные городские новости и сплетни.

Музей будет насыщен мультимедийной техникой и соединит старинный колорит с современными технологиями. Это позволит нам разместить в экспозиции огромное количество информации, чтобы зритель возвращался в музей в надежде узнать чтото новое.

В последнем зале мощным завершающим аккордом станет мультимедийный проект «Полеты на все четыре стороны». Надо, чтобы люди поняли, сколько всего интересного есть рядом с ними и что для путешествий совсем не обязательно ехать за тридевять земель.

Источник: www.theartnewspaper.ru

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.